Художник, кришнаит, предприниматель: три предназначения Дмитрия Боброва

Четки, кисти и усадьба — основное достояние художника Дмитрия Боброва. Свои картины он называет иконами. Его дом открыт для туристов и единомышленников, которых он готов накормить вегетарианской пищей. Он не пьет, не курит, но не осуждает тех, кто делает это. В его доме нет ни одного животного, но в саду живут дикие звери и птицы из Красной книги.

Агроусадьба Боброва находится в глубинке Гомельского района. Когда-то Антоновка была одной из самых крупных деревень в окрестностях. Теперь на улице, где стоит усадьба, только пару жилых домов, остальное — дачи.

3-этажный коттедж остался Дмитрию от бабушки. Родители уехали жить в Австрию, и он остался хозяином. Перевел жилище в статус агроусадьбы, и вот 3 года дом помогает и себя содержать, и владельцу на хлеб зарабатывать.

Отделка из дерева хорошо вписывается в местный природный колорит.

Экспрессионизм здесь почти в каждой комнате. Почти все картины нарисованы самим Дмитрием.

«Цветы удачи», «Стрела Купидона», «Изида», «Жизнь», «Сансара». Как признается автор, часто названия и образы своих творений находит не он, а друзья — «домашние» искусствоведы. Сам художник шутя называет себя космическим принтером. Он переносит на полотно то, что уже витает в воздухе. У некоторых картин, кроме названия, есть своя история или легенда. Вот, например, «Постель Мирабай»:

— Это сюжет из эпоса. Мирабай с детства была глубоко верующей. Когда она вышла замуж, то по-прежнему часто убегала тайком в храм. Родственникам не нравилось, что она была такой преданной богу. В храме она пела для господа, и голос ее был такой чистоты, что даже махарадж Акбар, который правил Индостаном, переодевался в одежду простолюдина и слушал ее. И семья решила избавиться от Мирабай. Они пытались отравить ее, но ничего не действовало. Однажды они наловили ядовитых змей и положили их в ее постель. Но бог так любил Мирабай, что когда она легла в постель со змеями, они превратились в цветы.

Дмитрий показывает рисунки из своего раннего творчества. Названия уже не использует, говорит про всю коллекцию как про «давно забытую эзотерику». Более зрелое он называет зашифрованными иконами.

Священные писания занимают видное место в книжном шкафу.

Для гостей хозяин оставил почитать кое-что из классики. А собрания сочинений Ленина и энциклопедии отправил в «архив». Вместо них сушатся зверобой, хвощ, чабрец.

На подоконнике художник выращивает священное растение туласи. Для ухода за ним Дмитрий выделяет время после утренних медитаций и завтрака. Гостей, проявляющих интерес к «дереву удачи», хозяин угощает манджари — ароматной верхушкой туласи с бутонами.

— Туласи — это возлюбленная господа, заколдованная богиня удачи. Она очищает не только пространство вокруг себя, но и весь мир.

Одну из комнат хозяин усадьбы не сдает приезжим. Это его келья-молельня. Медитацией Дмитрий занимается постоянно 12 лет. Утренний душ — и сразу мантра «Харе Кришна», с нее начинается каждый день. После завтрака снова перебирание четок под святые имена.

В мешочке, который художник носит с собой — четки. В нем и перебираются бусины не менее 16 кругов в день. Это занимает примерно два часа.

— Хватает времени на бытовые дела?

— Конечно, уделяю и этому время. Надо поддерживать материальное строение, не быть фанатиком. А если почувствую, что не смогу отремонтировать крышу, то уже точно пойду куда-нибудь в Гималаи. Хотя я понимаю, что все суета и все разрушится, но пока живу – надо поддерживать порядок. Повторяю мантрочку и жду встречи с господом. Ну и проповедую чуть-чуть иногда.

— А как жили до этого?

— Веселая была у меня жизнь, пока не закончился запас положительной кармы. Хорошие родители, предостаточно денег на карманные расходы, мог куда хочу поехать, в какой хочу бар зайти, ресторан, баню. Праздники, балы, парилки — все что угодно. Но израсходовал остаток благочестия из прошлой жизни. И наступило такое время, когда все оказалось плохо, денег стало меньше, депрессия пришла. Теперь стало спокойнее, чаще улыбаться стал.

Третий этаж особняка ждет ремонта. Там Дмитрий уединяется, когда на него находит вдохновение. Одну из работ удалось увидеть в процессе создания.

Летом здесь жарко, зимой — холодно, но аскету все нипочем. Бывает, залетают птички. Тогда Дмитрий идет открывать форточку: опять синица залетела, надо выпустить.

Художнику-аскету для творчества много не надо: матрас, кисточки, краски, холст и подставка. Хотя есть у него и большая студия, но далековато, под Веной.

— А есть желающие купить ваши работы?

— Были. Гангстеры из Москвы захотели, чтоб я им подарил картину. Я, конечно, подарил. Бывает, люди хотят купить, но у них представление, что эти картины должны стоить, как репродукции на базаре. А это «не то пальто».

В саду Бобров спешит угостить самыми сладкими яблоками. В этом году от них ветки чуть не ломаются. Пока осматриваемся, пошел мыть их в пруду. По берегам водоема можно увидеть норы бобров.

В сад к бобрам, говорит хозяин усадьбы, часто залетает филин. Он и живет недалеко, на черемухе:

— Днем он сидит и спит. Когда прохожу рядом, филин меня слышит, но не видит. Он знает, что надо удирать, и улетает. Как-то врезался в крушину, чуть не упал. И дальше полетел. Сокол здесь тоже есть. Однажды попал в трубу, всю баню мне закоптил. На погребе белка живет. Она как в рекламе про сникерс — упитанная. Бегает по забору. Я буду стоять возле сарая — она подбежит, не боится совсем. А иногда ко мне в гости приходит вообще редкое животное — соня ночная. Белочка такая, в Красную книгу занесена. Если слышу, как что-то скребется, захожу в комнату, быстро включаю свет — у нее вот такие большие глаза, сразу слепнет, ничего не видит. Я ее даже ведром как-то поймал, но зря. Она после этого вернулась, но пугливая стала.

В саду сибирская банька, рядом — место для пикника, чуть дальше несколько гаражей. Тишина нарушается в основном по выходным, когда компании приезжают отметить свадьбу, день рождения или корпоратив.

— В основном приходят по объявлениям о том, что сдается коттедж. Хотят, чтоб без хозяев. Я-то никому не мешаю, но если хорошо платят, могу и в баньку уйти. Сутки потерпишь — и половина белорусской зарплаты в кармане.

— Вашему образу жизни не мешают нетрезвые компании, пьянки-гулянки?

— Раньше я воспринимал это как рак-отшельник, к которому в ракушку залез кто-то. Сейчас такого нет. Пускай гуляют — я не переживаю особо. Что они там мясо жарят или сексом вне брака занимаются — это не на мне вина.

— А не хотели бы как-то «переориентировать» особняк?

— Это моя мечта. Я бы хотел создать вегетарианский центр, чтобы сюда приезжали люди, интересующиеся ведической культурой.

— А экскурсии какие-то для приезжих проводите?

— Маршрут есть. И просто вожу на озеро купаться. А можно и в лес за грибами. Но гости в лес редко ходят. Приезжают сюда не для этого.

Проходим мимо речки Прудовки, пересекаем проезжую часть — и практически в лесу.

Пока идем к роще, поинтересовались личной жизнью художника.

— У меня есть сынок, в Минске живет. Нам с женой не получается жить вместе, не выходит настоящей ведической семьи. Она там сына воспитывает, говорит, что любит меня, но только вот не помогает мне. И я как-то не могу сказать: все, прощай навсегда, и я вот возьму на ком-нибудь женюсь. Хотя уже и подумываю. Если встречу любимую красоточку, еще и пятерых детишек вырастим (смеется). В хозяйстве должна быть помощница. А для мужчины, если нету любимой преданной жены, все равно — что в лесу, что дома. Конечно, мне жены не хватает. Приехать сюда она не может, а объяснить это толком и не хочет. Там ей лучше, видно...

— А сами в Минск не думали перебраться?

— Да без проблем. Но я когда жил в Минске, все окрестности облазил: тянуло на природу. А здесь она повсюду. Вот выйду в лес, мусор пособираю, то, что за лето накидывали, возвращаюсь — у меня румянец появляется. А чуть дальше в лесу уже и мусор не встречается. Люди из деревни туда не заходят. Люблю я природу.

— А сын ваш как воспитывается?

— Он материалист. Но с рождения не ел мясо. И не вырос хиленьким, очень живой, подвижный, активный. Так что все это глупости, что в мясе незаменимые аминокислоты. Сын умный, спортивный. Пришлось повоевать в школе, чтоб не заставляли его есть котлеты и все такое. Там целое собрание было по этому поводу: и милиция, и завучи, и социалка — исподлобья смотрели на нас.

— Он там один такой вегетарианец в школе?

— Один. Теперь чай пьет там.

— Туристов тоже угощаете вегетарианской пищей?

— Да, у меня можно заказывать питание. Мне очень нравится кормить гостей, с удовольствием готовлю для них. Что могу приготовить? Борщ, плов, сабджи (овощное рагу), оладьи с начинкой из яблок, цветной капусты, цукини, разные салаты, лаваши, хлеб пеку в печке. Из напитков — чаи на травах, йогурты, компоты.

— Давно научились готовить все это?

— Наверное, с прошлой жизни.

Но вегетарианской кухней у Дмитрия Боброва интересуются редко. То ли единомышленников мало, то ли они не доезжают до усадьбы, как этого хотелось бы ее хозяину. Разговор заканчивается за чашкой травяного чая с пирогом из цветной капусты.

В конце концов наш герой объяснил, почему стеснялся фотографироваться: не побрит. По астрологическим показателям, к которым прислушиваются кришнаиты, благоприятное для бритья время настанет через несколько дней.

На прощание художник улыбнулся: «Приезжайте еще, ребятушки». И на наше «До свидания!» ответил радостно: «Харе Кришна!»

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. db@onliner.by